Введение в белорусизацию (Часть 5 из 7)

Введение в белорусизацию (Часть 5 из 7)

Первая часть

Вторая часть

Третья часть

Четвертая часть


Все думают, что белорусизация это лишь игра для повышения цены интеграции для России, но это гораздо более глубокая работа. Это эмерджентная система. Вспомним Майдан — всё начиналось с социально-политических требований, затем в протестах произошёл фазовый переход, и изменения обрели характер украинского национализма.

Не все уловили необычность этого перехода, а кто уловил, списали на естественную сущность украинцев. Вот только в произошедшем не было ничего естественного. Сначала, за много лет до Майдана, так же были созданы десятки, сотни тысяч точек кристаллизации, через которые постепенно, год за годом внедрялись идеи и символы украинского национализма, с помощью западных структур точки объединялись в сеть и пожрали гражданское общество и государство. Затем, после триггера в виде протестов (имевших подтекст геополитического выбора), произошла эмергенция: внедрённые идеи, достигшие критической массы, резко превратились в мейнстримную радикальную идентичность, возникшую как бы «из ниоткуда». Продолжение истории мы знаем, получилось что получилось.

Когда в Беларуси новые символы и догмы наберут критическую массу, это также даст очень серьёзный эффект на много поколений вперед, как религия или революция. Работа в Беларуси тоньше, чем на Украине. У Беларуси нет аналога исторического украинства, но новая идентичность опирается на культурное наследие времён польской оккупации, то есть имеет некоторую глубину, и при удаче и продолжении работы, сможет закрепиться на много поколений вперёд.

Я ставлю третьей стороне А+ за все возможные пункты, кроме одного — Stealthiness. За него ставлю просто А. Конечно, они обманули Лукашенко, белорусские спецслужбы и даже своих исполнителей в РБ, не говоря про большинство никчёмных российских ведомств — но они не обманули меня.

Собственно, основной смысл канала — показать третьей стороне (и белорусизаторам), что они не настолько умны, как им кажется, и по возможности усложнить им игру.

Россия и интеграция третью сторону особо не волнует. Россия разгромно проиграла белорусское направление и не владеет инициативой. Даже социология ФСО не может вскрыть глубинные процессы в белорусском обществе. Радикализация Беларуси проходит настолько стремительно и затрагивает настолько широкие слои, что и «умеренные», и «пророссийские» силы представляют собой вчерашних белорусских националистов, отстаивая достижения предыдущей волны белорусизации, против потенциально более жёстких изменений, которыми уже заняты националисты настоящие. Требование добавить в городскую навигацию русский язык — язык всего населения и государственный язык — считается чуть ли не невероятным в условиях нынешней Беларуси, хотя такое должно быть не требованием, а быть само собой разумеющимся, а вопрос должен ставиться о целесообразности белорусского языка в навигации.

Российские исполнители сами попадают под влияние новой белорусской идентичности. Когда нужно сделать какой-то продукт, ориентированный на белорусов, исполнители смотрят, какие символы и маркеры используются внутри Беларуси — и берут навязываемые мову, вышиванку, орнамент, латинку и т.п., чем дополнительно играют на стороне белорусизаторов. При этом единственным рациональным действием со стороны России была бы апелляция к русскоязычности белорусов и создание лояльной контр-культуры, которая бы получила больший отклик в белорусском обществе и соответствовала задачам России в РБ.

Те же упомянутые репрессии 1937-38 годов мы отрефлексировали, выделили в отдельное явление и говорим о них осознанно. Но едва ли живущие в те времена люди выделяли происходящее в какое-то отдельное явление и давали ему какое-то имя. Просто людей забирали, а все молчали, «наверное так надо» или скорее «да вроде ничего не происходит». Так же происходит белорусизация. Лукашенко и третья сторона против даже лишний раз обозначать это явление и ненавидят, когда слова «белорусизация» или «дерусификация» появляются в публичном поле.