Брестский экопротест как модель большого конфликта Лукашенко с оппозицией

Брестский экопротест как модель большого конфликта Лукашенко с оппозицией

Скандальная стройка возобновилась, поскольку брестский губернатор Анатолий Лис отменил свое постановление об ее приостановке.

Новые собственники (со старыми, вложившими 26 млн долларов, распрощались после череды экологических протестов в Бресте) получили необходимые положительные заключения и готовят завод к запуску.

Нехитрая многоходовка со стороны Лукашенко имела целью просто погасить протестную волну накануне выборов.

Он лично пообещал протестующим, бравируя диалогом с ними, что судьбу завода решит референдум. В конце сентября референдумом так и не запахло, в чем областная власть винит инициативную группу. Та отнекивается и утверждает, что подготовка к референдуму идет. Но теперь он никому не нужен: завод явно будет запущен.

Долгая история брестского экопротеста в миниатюре повторяет поствыборные страсти в Беларуси.

Антиаккумуляторщики начинали стихийно, но к ним быстро набежала рать помощников и союзников, от журналистов-грантоедов до правозащитников с польским акцентом. Локальный экологический протест быстро вырос в антивластное выступление, поскольку власть сперва дистанцировалась от «конфликта активистов с собственниками», а затем пыталась тянуть время.

Промежуточный итог характерен для режима Лукашенко: пустыми обещаниями активность протеста была снижена, активистов он поюзал в целях собственного PR, а для надежности лидеров запрятали в кутузку, а против тогдашнего собственника возбудили «уголовку». Что дало возможность более-менее спокойно пережить избирательную кампанию и «отжать» завод в добрые руки близких к власти спортивных функционеров. Ровно то же самое сейчас происходит с оппозицией, которую охаживают арестами и конституционной реформой «когда-нибудь, через референдум».

Брестский Лис и общебеларусский Лукашенко ведут себя одинаково (да, собственно, у нас все губернаторы – реинкарнация президента): захотели – дали слово, захотели – забрали.

В этом явлении кроется философская проблема: от беларусской власти в ее нынешнем давно закостеневшем состоянии бесполезно ждать диалога с обществом. Она не то чтобы его не хочет – она не понимает, что это такое. Ведь все же прекрасно работает без него, при помощи жонглирования бумажками, обещаниями, арестами и инвесторами.

Диалог предполагает равноправие сторон, а с ним можно же докатиться до того, что не Лукашенко и Лис будут решать судьбу завода и сажать кого попало в тюрягу, а их будут сажать и у них будут отнимать «решалку».
Пока есть кому сажать и есть кому подтасовывать нужные решения, никакого диалога не будет. Напомним, что и украинский майдан вряд ли закончился бы смещением президента и переворотом, если бы до штурма президентского дворца бунтовщики не снесли бы власть в десятке регионов страны.

Брестский экопротест показал, что вопрос референдума, прямой демократии – принципиален для режима. Прямое волеизъявление – это и есть принуждение к диалогу через разрушение монополии режима на власть.

Вот почему Лукашенко много лет не проводил референдумы даже при ручном ЦИК и сделает все, чтобы не проводить их и впредь.