Про кредит и рубль

Про кредит и рубль

С Рождеством, дочка.

Слушай, я вчера такое пропустил, что самому неудобно. У нас в стране нашли ценные полезные ископаемые. Вот не знаю, помнишь ли ты – несколько лет назад Лукашенко нашел уже рецепт экономического чуда. Он приказал поискать в недрах Беларуси нефть, газ, алмазы какие. Говорил, что не может же быть, чтобы ничего не было. Что-то ж должно быть. И вот оно. Сбылось. У нас будут добывать биткойны. Вот зачем, оказывается, АЭС строили. Биткойнов накопают - и заживем.

Помнишь, я тебе как-то говорил про российский кредит? Про то, что на самом это такая страховка, чтобы у белорусских властей не было искушения объявить дефолт по внешним долгам, из которых большая часть – это долги России?

Вот 30 декабря Минфин получил российские 500 миллионов долларов. А вчера Нацбанк отчитался, что уже к 1 января почти половина из них (227 миллионов) ушли на погашение долгов. То есть, еще прошлогодних долгов. А в этом году им предстоит платить по долгам больше трех миллиардов. А возможностей перезанять, кроме еще 500 миллионов, обещанных из России, что-то не просматривается. Даже Евразийский банк на исходе декабря заявил, что Беларусь свой лимит кредитов уже почти исчерпала. Про потенциал белорусских облигаций я писать не буду, потому что что-то у меня сегодня с утра нешутливое настроение.

Получается, что платить по долгам, кроме как из резервов Нацбанка в этом году в общем-то и неоткуда. (Минфин большую часть своей заначки потратил еще в прошлом). Но резервы Нацбанка еще же и рублю пригодятся.

В конце года мы с тобой говорили про белорусский рубль и его нездоровое самочувствие из-за проблем у российского рубля. Осторожно, сейчас будет арифметика. Смотри, вчера Нацбанк сообщил, что золотовалютные резервы за декабрь выросли на 92 миллиона долларов. А кредит Россия выдала на 500 миллионов. Складываем 92 и 227 которые ушли на погашение долгов и получаем 330 миллионов. Вычитаем эту сумму из 500 и у нас остается 170 миллионов, которые, скорее всего, были потрачены на то, чтобы в декабре уберечь белорусский рубль от острых ощущений. (На самом деле, скорее даже больше, потому что в декабре Беларусь какую-то валюту еще и зарабатывала). А ведь на самом деле никаких таких уж серьезных испытаний белорусский рубль в декабре не переживал. Время действительно серьезных испытаний у рубля еще впереди.

Вчера опять промелькнул слух, что глава Нацбанка Павел Каллаур ушел в отставку. Как уже не в первый раз, это оказалось неправдой. (Хотя, учитывая как часто за последние полгода появляется этот слух, и как редко появляется сам Каллаур, наверняка какие-то основания для него есть). Но я на самом деле про другое. Про то, что самым распространенным комментарием на эту новость было: «Рублю конец».

И это, конечно, хорошо характеризует степень устойчивости курса национальной валюты, когда все ее благополучие люди связывают с одним именем. Народ прав. Трудно будет найти другого человека, который был бы так же хорош в своем деле как Каллаур, являлся убежденным рыночником и при этом обладал достаточным аппаратным весом, чтобы отстаивать свои убеждения. Потому что в текущей кадровой ситуации действует принцип: или убеждения, или аппаратный вес.

На самом деле главный риск для белорусского рубля заключается не в торговом балансе, недостаточных объемах золотовалютных резервов и даже не в планах правительства залить экономику пустыми деньгами, чтобы нарисовать красивые цифры роста ВВП. Главный риск – это, проистекающая из опустившегося ниже плинтуса доверия к государству, всеобщая готовность к тому, что рубль упадет. Потому что валютный курс — такая штука, которая от народного мнения зависит не меньше, чем от объема золотовалютных резервов. Если народ консолидировано решит, что рублю конец, понадобится очень много резервов, чтобы их обоих в этом переубедить.

P.S Рискну еще напомнить тебе о соколах, которые сбросили крысу на ступеньки дома правительства в день отказа в регистрации Бабарико и Цепкало.