Рано или поздно мы победим

Рано или поздно мы победим

В Малом Тросценце, что под Минском, где в буквальном смысле костьми легли двести тысяч человек, помимо расстрела и газовой камеры, зимой выродками из СД практиковалось замораживание.

Узников заставляли раздеться догола, выгоняли в чем мать родила на плац и поливали водой из пожарных шлангов.

Тех, кто пытался уклониться от воды и в безнадежной попытке хоть как-то согреться, били по голове деревянными дубинками. Зимы в те годы были не чета нынешним, без стабильных минус двадцати редко когда обходилось, но даже в минус десять у хрупкого человеческого организма никаких шансов.

Воду и тепло в Новую Боровую вроде как вернули, ночью до минус 20. Это такой намек, живите, мол, пока что, но помните, суки, мы вас всегда сможем заморозить к ебени матери. Вся эта дикость вместе с продолжающимися рандомными задержаниями, сроками для невинных подростков и откровенно иезуитскими речами "руководителей" пошиба Качановой, вновь толкает мысль по недавно проторенной колее.

Мы на краю пропасти и внизу нас ждет ебаная бездна насилия. Люди не смиряться и не сдадутся, а хунта будет давить все сильней и в один далеко не прекрасный день маятник качнется слишком сильно – и тогда он вырвет притаившуюся в глубине пыльных часов остопиздевшую всем кукушку с мясом.

Наступит момент, когда отчаяние и несправедливость пересилит страх и тогда одному из выехавших на сафари молодчиков загнанные в угол люди банально пробьют его пустую голову. Будет мгновенное разбирательство, вонь до неба из каждого утюга, последует жэстачайшее наказание, но вот отвернуть от пропасти тогда уже не получиться.

В отличие от выдуманных в прокуренных недрах Гебельс-ТВ сотнях зверски избитых и покалеченных омоновцев, здесь люди впервые попробуют крови. А бог, у которого идет кровь, даже если это бог войны и насилия, больше богом не является и навсегда утрачивает свою неуязвимость, а главное – мнимую неприкасаемость.

Прецеденты повторятся и тогда по нарастающей, вспышкой, стремительным потоком или неспешной весенней половодьем, но жестокость захлестнет нашу страну.

Рано или поздно мы победим, но какая цена будет заплачена за эту победу? Чтобы избежать сценария, при котором единственный спасительный путь будет проложен по склизкому от крови полу скотобойни, нам нужно возобновить многочисленные марши и забастовки, чтобы в свою очередь перманентным напряжением додушить блядскую хунту до внутреннего раскола. Я не Нострадамус и не Ванга, но боюсь, что в этот раз я действительно прав.