Про профсоюзы и торговлю политзаключенными

Про профсоюзы и торговлю политзаключенными

Привет, дитя мое.

Беларусские профсоюзы собираются решительно ответить на западные санкции письмом беларусских трудящихся. В отличие от того давнего обращения спортсменов, дело не будут пускать на самотек. Не знаю, какие у них перед собой поставлены планы, миллион подписей или десять, но за дело взялись с размахом. Судя по многочисленным отзывам, до предприятий и организаций доведены разнарядки по количеству подписавшихся, определены ответственные и ответственность за невыполнение поставленных планов. Учитывая, с одной стороны методы сбора, а с другой – тот факт, что люди сейчас немножечко недовольны, можно себе представить, как поднимутся рейтинги власти в результате этой кампании.

Казалось бы, вот раз вы готовитесь к горячей весне, а денег чтобы вернуть народную любовь у вас нету, так можно этот народ хоть не злить лишний раз. Не увеличивать, так сказать, социальную базу протеста ради бессмысленной имитации. Бессмысленной, потому что мы же понимаем – соберут они миллион подписей или двадцать миллионов, на санкции это вообще никак не повлияет. Ну, не такие уже они в своих Европах наивные, чтобы не знать, как такие подписи собираются.

Хотя, с другой стороны, это для нас с тобой их письмо – бессмысленная и беспощадная имитация. Потому что мы думаем, что они это делают, чтобы санкции отменить. А у них, может, совсем другие цели. Им не результат важен, а процесс. Наградят лучших сборщиков, пожурят худших, медальку какую дадут. По телевизору неделю будут рассказывать.

Вот, на самом деле, вся внешняя политика беларусских властей свелась к таким имитационным действиям, весь смысл которых состоит в том, что про них можно рассказать в телевизоре. А им же хочется большой политики. Хочется дипломатических интриг и геополитических маневров. Равноправного и взаимоуважительного диалога ©, в конце концов. А санкций – совсем наоборот – не хочется.

Вчерашний список из 213 политических заключенных, за освобождение которых Юрий Воскресенский пообещал бить челом, это на самом деле и есть приглашение к диалогу. Те, кто, «любимую не отдают», по-другому приглашать просто не умеют. Типа, ой, смотрите, а кто у нас тут есть? Можем всех отпустить, можем – половину. Давайте вы уже будете с нами разговаривать, а то мы вообще никого не отпустим.

Торговля заложниками – это дипломатический прием, который беларусские власти с успехом применяли и после 2006, и после 2010 года. Да и в прежние времена не брезговали. Но в этот раз дипломатическая инициатива беларусских властей имеет одно малюсенькое отличие от того, что было раньше.

Прежде инициатором начала торгов всегда был Запад. ЕС и США составляли списки, требовали освобождения политических заключенных, а беларусские власти уже эти списки рассматривали и решали, кто тут политический, а кто нет. А сейчас, видишь, властям пришлось взять инициативу в свои руки. Они даже список с запасом составили. Правозащитники насчитали у нас в стране пока 189 политических. Но власти решили, что с 213-ю заложниками их позиция на торгах будет на 24 пункта убедительнее.

Потому что время идет, а говорить с ними никто по-прежнему не собирается. А собираются совсем наоборот – только с новыми санкциями. А политический кризис, несмотря на применение таких системных методов как снятие трусов и срезании ленточек, никак не проходит. А экономика, стерва бессердечная, в планы стабильного и устойчивого роста верить не хочет. А деньги в бюджете, как ты налоги не повышай, все не заводятся.

Прежде торговля политическими заложниками всегда начиналась, когда кризис уже был преодолен, а позиции беларусских властей внутри страны были непоколебимы. Западу, собственно, не оставалось ничего другого, кроме как признавать существующую реальность. Но, не сумев за пять с половиной месяцев вернуть стабильность в стране, беларусские власти оказываются в заведомо слабой и проигрышной позиции.

P.S А знаешь, что я тебе скажу? При нынешней власти настоящей стабильности не будет никогда, потому что соколы уже сбросили крысу на ступеньки дома правительства в день отказа в регистрации Бабарико и Цепкало.