Про свидетелей и суд

Про свидетелей и суд

Привет, ребенок.

Тут кое-кто спросил: «А зачем в процессе по делу Геннадия Шутова власти сдали тех, кто причастен к его убийству?», и я подумал, что, наверное, недооценил значение этого процесса. Так напишу сейчас. Ведь он же действительно совсем не похож на суды, которые мы раньше наблюдали. Мы привыкли, что на таких судах свидетели со стороны ОМОНа – это такие специальные люди «только для служебного пользования». Фамилии у них выдуманные, адреса не настоящие, лица спрятаны под балаклавой. Они же про себя так и говорят, что засекречены.

А тут все было совсем наоборот. Мало того, что предъявили убийцу, так еще и обнародовали всю цепочку приказов, начиная с министра обороны. Обнародовали и зафиксировали в официальных протоколах судебного заседания. То есть, Bypol даже стараться не надо – бери и пользуйся. Хоть в ООН предоставляй признательные показания, хоть в Гаагу, хоть в суд по военным преступлениям.

Отличие, которое сразу бросается в глаза, заключается в ведомственной принадлежности тех, кого власти называют свидетелями. Вот если свидетель служит по линии МВД, так получается, его надо оберегать от нежелательного внимания. А когда «свидетели» проходят по ведомостям министерства обороны, их, выходит, оберегать уже не требуется.

Поскольку трудно представить, что Брестский суд, на зависть другим, решил вдруг проявить самостоятельность, надо думать, что это часть общей государственной политики. И цель этой политики – устроить все так, чтобы уровень популярности белорусских военных был сопоставим с уровнем популярности белорусской милиции. В самом деле, в конце концов ОМОНу же обидно, когда их обзывают всякими плохими словами, а армии по-прежнему доверяет больше чем треть населения. То есть, если вдруг случится так, что к власти придут «не те», то у армейских есть хорошие шансы на дальнейшую службу и даже карьерные перспективы. А когда у человека есть перспективы, это расхолаживает.

В ожидании протестов, на которые люди выйдут видимо уже совсем не в том благодушном настроении, в котором они выходили летом и осенью, власти хотят гарантировать себе военную поддержку. А поскольку набор позитивных стимулов, которые есть у них в распоряжении, немножечко ограничен, они решили сделать ставку на негативное подкрепление. В смысле, замарать репутацию армии так, чтобы военным просто некуда было деваться. Как, бывало, полководцы приказывали сжечь мосты в тылу собственной армии, когда не очень верили в стойкость своих солдат. Ну, чтобы никому не пришло в голову думать об отступлении.

Вот, процесс по делу Шутова – это один из таких мостов. Причем, дело же выбрали так, чтобы никого не оставить равнодушным. Когда вместо того, чтобы судить убийцу, судят убитого. Когда для свидетеля требуют десять лет тюрьмы. Когда люди, причастные к убийству, в конце концов признаны потерпевшими. Циничнее было бы, наверное, только если бы они от родственников погибшего потребовали оплатить потраченные патроны. Предъявляя обществу военных в качестве главных действующих лиц такого процесса, власти ведут беларусскую армию в избранный, и пока не слишком, на самом деле, обширный, пул тех, кому нечего уже терять.

P.S Вот как нечего было терять крысе, которую соколы сбросили на ступеньки дома правительства в день отказа в регистрации Бабарико и Цепкало. Ну, потому что она все равно уже была дохлой.