Шансы на интеграцию снижаются каждый год

Шансы на интеграцию снижаются каждый год

При статичности ситуации, я бы не поставил ни копейки на добровольную интеграцию и на то, что Россия сохранит хоть какое-то влияние в Беларуси в обозримом будущем.

В Беларуси пропадает русский язык. Каждый месяц, каждую неделю, прямо сейчас, пока вы читаете это сообщение, как бы драматично это ни звучало.

Любой новый объект или продукция с участием государства должны быть обязательно на белорусском языке.

Например, возводится новая государственная больница — на вывесках и в навигации не будет русского языка. В старых будет меняться планово.

Если открывается объект любого другого министерства — аналогично. Информация, этикетки, стенды — то же самое.

Русский язык не лишали статуса государственного — такое, скорее, в стиле Украины. Белорусское государство же ввело категорию языка выше государственного — национальный. И на нём не просто должно быть всё, что имеет отношение к государству — обязательно отсутствие дублирования на русском.

Русский язык, как язык всего населения, пока сохраняется в частном секторе (где не требуется согласование профильного министерства) — до первых запретительных мер или кампаний по травле националистами бизнеса.

То же самое касается оформления всего бело-красно-белым орнаментом, что является постепенным повышением толерантности к бело-красно-белому флагу.

Это же справедливо в отношении роста западной сети: новые активисты, НГО и кампании появляются каждый месяц.

Аналогичная ситуация с прозападными медиа и разжиганием ненависти к России и русским.

Это менее всего напоминает подготовку к интеграции. Скорее, это подготовка к разрыву и радикализации общества.

Западные политтехнологи залезли не только в головы белорусского народа — они залезли в голову самому Лукашенко.

Очень вероятно, что он уже сам разделяет идеологию белорусского национализма. Любому человеку, помимо денег, нужна какая-то идея. В проводимых в республике кампаниях сквозит какая-то нечеловеческая ненависть к России и русскому языку — и население тут лишь расходный материал. Лукашенко является полноправным экстремистом со всеми вытекающими.

Конечно, существует некая вероятность, что радикал, который точит нож и шепчет проклятия в ваш адрес, после подписания каких-то бумаг станет вашим другом — но, скорее, он вонзит этот нож вам в спину при первой же возможности.

Шансы на интеграцию снижаются каждый год. Ещё в 2013 в РБ не было никакой устойчивой западной сети медиа и национал-активистов — бери и интегрируй. Сейчас от слива Коммерсанта они устроили вонь на всю страну. Через пару лет они смогут вывести на улицы десятки тысяч.

Условие, которое показывало бы возможность интеграции с Лукашенко у власти — по сути, это публичный и тотальный разгром западной сети, союзные действия по отношению к России.

Последние речи Лукашенко о многовекторности показывают, что такое добровольно никогда не произойдёт. Между тем, разгром западной сети является не только моим желанием, но и обязательным условием для интеграции. То есть, или западная сеть будет уничтожена/лишена связности, или никакой интеграции не будет. Так работают сложные системы. В этом предстоит убедиться тем, кто думает, что с радикалами под внешним управлением можно договориться через экономику.

В теории, Лукашенко мог бы решиться на зачистку. Но, если бы он был способен на вменяемые действия — не было бы никакого конфликта с Бабичем, не понадобилась бы замена. Конфликт с Бабичем как раз означал принципиальную неготовность к интеграции, ведь его слова могли быть неприемлемы только для радикалов, потерявших связь с реальностью.

Лоббисты шанса для Лукашенко до зачистки западной сети или наивны, или работают на противника.

Нынешние внешнеполитические контакты чиновников РБ напоминают мобилизацию перед конфликтом с Россией. Каждый месяц времени от России и роста западной сети снижает вероятность принятия белорусским руководством верного решения.