Белорусский язык называют мёртвым

Белорусский язык называют мёртвым

Как было ранее сказано, государство — форма самоорганизации некоей общности людей.

В подобной общности общение осуществляется на определённом языке, на нём же в семьях учат говорить, воспитывают своих детей. В семьях дети получают начальные навыки речи и чтения, порой и письма. Задачей государства является развитие этих навыков, так как в современном мире базовый уровень владения языком является недостаточным. Параллельно шлифовке родного языка, на нём начинается преподавание иных дисциплин.

В полиэтнических государствах языковая ситуация может быть сложной, но, благо, Беларусь к таким не относится. Семейным, родным, бытовым, повседневным языком белорусов является исключительно русский язык.

Государство, как общность (русскоязычных) людей, должно осуществлять деятельность именно на этом языке и ни на каком другом. Трасянка, которая является родным языком части сельского населения, не является белорусским языком ни в субъективном, ни в объективном понимании, хотя и характеризуется похожим акцентом и незначительным количеством общей лексики. Трасянка является ненормативным вариантом русского языка и шлифуется до нормативного (никто не выделяет американский английский реднеков в отдельный язык).

Белорусский язык называют мёртвым, но, на самом деле, для белорусского языка всё гораздо хуже. Мёртвый язык когда-то был живым (латынь) и использовался для коммуникации в каком-то этносе или для функционирования какого-то государства, но по каким-то причинам утратил свои позиции. Нормативный белорусский язык является коммунистическим новоделом и не соответствует ни одному историческому этносу или государству, за исключением БССР под влиянием коммунистической политики белорусизации.

Белорусский язык — не мёртвый язык, а искусственный язык. У него отсутствуют носители и языковая среда. Он не может являться ничьим родным языком, так как отсутствует в обществе и преподаётся в школе.

Усвоившие в школе или на курсах белорусский язык могут использовать его в быту, но не являются носителями белорусского языка, равно как и усвоившие в результате обучения английский не являются носителями английского.

Белорусское государство использует название языка («белорусский») для навязывания его как родного, но ни в одном корректном определении белорусский не является родным языком населения РБ. Проценты в социологии являются результатами массовой кампании дезинформации. Белорусский язык чужд населению РБ.

Преподавание белорусского языка в РБ соответствует иностранному языку, но страны, где использовался бы белорусский язык, просто не существует. Ближайшим подобием является Польша, благодаря обогащению нормативного белорусского польской лексикой при коммунистах.

Пока белорусское государство просто заставляло школьников обучаться искусственному белорусскому языку, но больше ничего не делало, это было иррационально, но не критично, так как белорусский язык занимал сравнительно приемлемую символическую роль.

Нынешняя кампания дерусификации ставит задачей переход белорусского государства (а затем населения) сперва частично, а затем и полностью на искусственный белорусский язык. В масштабах государства это приведёт к многочисленным катастрофам, которые проявятся как в виде конфликтов в обществе, так и в утрате компетенций.

Россия, поддерживая режим Лукашенко и дерусификацию, не просто поддерживает врагов России, а поддерживает массовый психоз в рядах сообщества радикалов, отрицающих реальность. Ресурсы России, в свою очередь, дают этим радикалам власть над умеренными (пока) гражданами РБ. Такие симптомы в ремиссию не переходят, за ними обязательно следует прогрессирующий отрыв от реальности и переход к агрессии и аутоагрессии.

Более понятно: ещё пару лет «на интеграцию» и поддержки Лукашенко — и белорусское государство сойдёт с ума со всеми вытекающими. Первые звоночки мы сейчас и наблюдаем.