Русская дипломатия

Русская дипломатия

Авиационный удар ВТО по скоплениям турецких войск в провинции Идлиб 27 февраля 2020 года был достойным ответом на гибель в Сирии офицеров ЦСН ФСБ и на другие действия ВС Турецкой Республики, которые приводили к гибели сирийских военных и, вероятно, советников из числа ВС Российской Федерации.

Более того, существуют все основания полагать, что за последние недели ВС Турции совместно с террористами неоднократно пытались сбить самолёты ВКС России при помощи не только ПЗРК, но и ЗРК малой дальности. Так что, авиаудар 27 февраля 2020 года по турецкой армии, скорее всего, предотвратил очередной «удар в спину».

Однако, снова была задействован принцип: нет такой победы русского оружия, которую не просрёт русская дипломатия.

Министр иностранных дел Сергей Лавров принёс соболезнования в связи с гибелью турецких военных в Сирии и заверил, что российской стороной предпринимается всё возможное для обеспечения безопасности турецких военнослужащих в Идлибе.

Министерство обороны России заявило, что авиация ВКС России не имеет отношения к удару 27 февраля по скоплениям турецких войск, что это были сирийские ВВС, а у российской стороны не было данных о нахождении в том районе сил ВС Турции.

И даже на Совбезе тоже ничего такого не упомянули и описали ситуацию как трагические случаи гибели турецких военных, о наличии которых в той местности турецкая сторона не сообщила.

Желание деэскалации понятно, но насколько это реально? Турция, открыто выкладывающая цифры, сколько сирийских солдат было убито турецкими военными, сколько сирийских ЗРК, артиллерийских установок (не исключено, что рядом находились советники ВС РФ) и танков было уничтожено, сколько сирийских городов было отбито — однозначно воспримет эту линию за слабость.

Готова ли российские официальные лица к полномасштабной эскалации и прямой конфронтации с Турецкой Республикой, когда кокетства в духе «это были не мы» будут отброшены, и ВС Турции перейдёт к масштабной операции на территории Сирии и будет продвигаться на значительную глубину, атакуя цели без разбора?

Россия хронически больна желанием не открывать карты, порешать всё втихую, а на публику выложить нечто невнятное. Это приводит к искажённому восприятию России партнёрами, что приводит к новым виткам эскалации, и так далее.

Эскалация через излишнюю демонстрацию сдержанности не менее опасна, чем эскалация через излишнюю демонстрацию силы.

На закрытых переговорах и через военные каналы туркам могли всё чётко объяснить, но публичная политика сегодня правит миром.

Ну скажите уже, громко и доходчиво, на весь мир, без экивоков, но и не скатываясь в излишнюю воинственность — это были мы, это было за вот это и это, у нас не было выбора, мы не хотим продолжения, но если продолжите делать это и это, то и мы пойдём дальше.

Возьмите пример с Турции, которая, не обладая ядерным оружием, находит решимость говорить «мы там есть, на территории соседнего государства, громим его армию».

Уже сейчас Турция начинает полномасштабную военную операцию в Сирии, турецкая армия совместно с боевиками открыто наступает, используя многочисленные средства в её распоряжении, и пытается обескровить сирийскую армию, и даже с окружённых турецких блокпостов производятся обстрелы.

Невозможно вечно играться в перемирия и деэскалацию. Рано или поздно придётся сделать выбор между открытой, бескомпромиссной поддержкой союзника и сдачей позиций с политическими, людскими и материальными потерями. Это касается и Сирии, и Украины, и Беларуси.

В 2015, когда сбили Су-24М, считалось, что к 2020 у России точно будут следующие поколения истребителей, танков, БМП, БПЛА, информационных систем, чем будет достигнут качественный перевес над теми же ВС Турции.

Однако, ГПВ была провалена, и качественно ВС РФ находится сейчас примерно на том же уровне, что и в 2015. При этом провал ГПВ официальными лицами РФ не признаётся, и всё ещё ведётся речь о сокращении военных расходов. С такой логикой можно и вообще в конфликты не ввязываться.